Школа закончилась – да здравствует Школа?

33
Амбициозный проект с громким названием Школа театрального лидера завершен. Целью Школы была подготовка молодых ;мастеров на все руки,творческих работников, понимающих механизмы продюсирования и основы экономики

В декабре 2014 года прошли последние программные мероприятия ШТЛ. Вы чувствуете удовлетворение в связи с окончанием работы?

Елена Ковальская (далее — Е.К.): Школа театрального лидера затевалась как трехлетний проект по подготовке кадрового резерва для департамента культуры города Москвы. Как и предполагалось, мы выпустили около 150 специалистов, подготовленных к работе в репертуарном театре: они знают нормативную базу, понимают принципы финансирования театра и нашли «боевых товарищей», с которыми готовы работать. Мы выполнили взятую на себя задачу, и в связи с этим удовлетворение, определенно, есть.

Задачей номер два было показать срез молодого сообщества, которое участвует в развитии театрального дела и принятии важных структурных решений, особенно в кадровой сфере. Например, нам не нравился волюнтаризм органов власти в принятии решений о замене руководителей театров без учета мнения профессионального сообщества. Мы хотели, чтобы слушатели Школы могли участвовать в конкурсах на руководящие должности. В первый год работы ШТЛ параллельно с образовательным циклом мы провели аналитическую работу и создали проект «Положения о конкурсе на замещение вакантной должности руководителя театра». Мы обсудили его с Союзом театральных деятелей, гильдией театральных режиссеров, гильдией театральных менеджеров, внесли в него изменения и положили документ на стол руководителя департамента культуры. В тот год департамент действительно провел конкурс на разработку концепции реструктуризации проекта «Открытая сцена», концепции развития Московского драматического театра имени Станиславского и Центра драматургии и режиссуры. Само то, что состоялся ряд конкурсов, кажется нам достаточно важным событием, и мы во многом связываем его с деятельностью ШТЛ.

Департамент культуры создал собственную конкурсную процедуру и провел эти конкурсы по своим правилам. Я говорю об этом с сожалением, потому что главным правилом, которое ШТЛ закладывала в условия проведения конкурса, была открытость. Открытости не получилось, в этом году конкурсы уже не проводились, департамент утратил интерес к этой идее.

Последний год работы Школы прошел в обсуждениях культурной политики. Концепцию Основ культурной политики писала рабочая группа при Президенте РФ. Мы приняли в работе над ней самое непосредственное участие: в июне, вскоре после обнародования текста проекта «Основ», мы организовали большое собрание в Центре Мейерхольда. В нем участвовали руководители театров: региональных и московских, больших и маленьких, государственных и негосударственных, музыкальных, драматических, кукольных — самых разных. Председательствовал один из участников рабочей группы — Владимир Толстой. Предложения нашего собрания были зафиксированы и приняты к сведению рабочей группой; мы считаем, что Школа выполнила свой долг.

Можно сказать, что все три года мы работали не только как образовательный проект, но еще и как институция, которая от лица профессионального сообщества формулировала важные для театра правила. К выработке этих правил было привлечено молодое театральное поколение, до появления Школы исключенное из общественной театральной жизни.

Третий результат Школы — проведение двух больших модулей в регионах: в Рязани и Казани. Пусть только избранные стратегии, родившиеся в ШТЛ, были реализованы, зато родилось поколение людей, мыслящих стратегически, структурно, относящихся к театру как к институту. Институту, который берет на себя четыре вида ответственности: не только художественную, но и территориальную, профессиональную и социальную. Это хороший итог.

Читайте бесплатно в системе «Культура»:

Екатерина Гаева (далее — Е.Г.): Мне кажется, что главное достижение Школы — это формирование команд, которые реализуют прежде всего художественную идею. Команды образовались и в рамках ШТЛ, и за ее пределами, и второе особенно важно, потому что любая образовательная программа с возможностью проектирования чего-то идеального (в нашем случае — театра) является этакой «башней из слоновой кости», поэтому важно, чтобы полученные знания были применимы «во внешнем мире». С одной стороны, Школа была программой, направленной на создание кадрового резерва для государственного репертуарного театра. С другой стороны, она придала импульс развитию театрального движения, и не только в Москве.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Но ведь первоначально Школа была московским проектом?

Е.Г.: Да, но с первого года ее существования мы получали заявки и из регионов. В первый год мы отказывали желающим, а для себя сделали заметку: потребность есть. В наборе второго года было достаточно много представителей региональных театров. В третий год их была почти половина курса. Для ШТЛ в целом важны конкретные примеры сотрудничества между региональными театрами и региональными специалистами: люди из регионов создавали совместные проекты, подключались к подготовке московских начинаний и, наоборот, вовлекали московских коллег в свои мероприятия. Происходила профессиональная миграция, миграция идей и, что хочется отдельно подчеркнуть, создание сообщества за пределами Садового кольца Москвы.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Как увязать идеи, родившиеся во время обучения, с практикой?

Е.Г.: Всегда сложно внедрять что-либо новое в достаточно консервативные структуры, особенно государственные. Поэтому Центр Мейерхольда и фестиваль «Золотая маска» создали «Институт театра». Он стал логическим продолжением деятельности ШТЛ и профессиональных и творческих семинаров, ежегодно проводимых «Золотой Маской». Мы с самого начала договорились с учредителем — департаментом культуры города Москвы — о том, что модули ШТЛ направлены на создание, по возможности, практически применимых стратегий, но без жесткой привязки к необходимости их реализации. В «Институте театра» запущена программа, которую мы между собой называем «вирусной». Она заключается в следующем: мы формируем «вирус», будь то мысль, идея или событие — и запускаем его по всем театрам страны. Это делается для того, чтобы не только слушатель Школы, но и любой посетитель театра мог произвести свой личный апгрейд. Самой главной задачей ШТЛ в работе над этой программой было не обеспечение личностного роста ее участников, а «заражение» тьюторов — тех, кто вел занятия, чтобы они горели идеей и могли вовлекать окружающих. Вот это было интересно!

Собственно, идеи не нужно специально увязывать с практикой — это уже происходит естественным образом. Уже запущены три большие программы. В первый год работы Школы в Центре Мейерхольда появилась «Мастерская сторителлинга», которая теперь живет свой жизнью. Во второй год в Центре был создан «Театральный класс», начала развиваться театральная педагогика — то, что по-английски называется drama education. На третий год мы запустили Baby lab — долгосрочную программу развития детского театра в России, в рамках которой создаются спектакли для детей от шести месяцев до трех лет. Фактически мы говорим о создании нового жанра.

То есть мы с вами видим, как люди, которые учились в ШТЛ или примкнули к команде позже или раньше, создают что-то материальное, генерируют идеи и воплощают их. При этом Школа театрального лидера служит базисом, а «Институт театра» — надстройкой.

Е.К.: Или так: Школа — это слово, Институт — это дело. В «Институте театра» создаются, тестируются, применяются на практике методики развития аудитории. Например, мы рассматриваем театральную критику как способ медиации между театром и зрителем, дизайн — как один из инструментов коммуникации с аудиторией, театральную педагогику — как подготовку школьников к походу в театр. В рамках Baby lab мы обращаемся к той аудитории, которая придет в театр лет через двадцать, но уже сейчас получила театральную прививку. Сторителлинг — еще один демократичный жанр, который позволяет театру выстраивать легкие, стремительные коммуникации со своей будущей аудиторией, приводить публику откуда угодно: с площади, из парка, детского центра…

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Расскажите, пожалуйста, как изменялась программа Школы в зависимости от запросов аудитории, проблем или удач?

Е.Г.: Программа корректировалось активно. Мы с самого начала говорили о том, что изучать теорию нужно в академических вузах, а ШТЛ — это программа повышения квалификации для людей с высшим образованием. Уникальность программы состояла в том, что кем бы ни был обучающийся по диплому: режиссером, продюсером, драматургом, театроведом, художником или хореографом — он работал в группе и реализовывал себя как идеолог или член команды, которая воплощает идею.

В программу вносились изменения, но базовые вещи оставались неизменными: программа Школы включала в себя четыре сессии, посвященные последовательно утопии, социальным проектам, современному искусству в репертуарном театре и созданию стратегического плана развития какого-либо московского театра. Поскольку программа была московской, департамент культуры города Москвы предоставил слушателям Школы возможность поработать с документацией настоящих московских театров. То есть работа велась «в поле», с реальными людьми и на готовых примерах. Нужно было учиться коммуницировать с людьми, которые уже работали в театре. В реальности директор или художник приходит в организацию и начинает разбираться, как этот организм жил до него, как донести свои идеи до коллег, кто может быть его союзником и так далее.

Е.К.: По своей структуре программа похожа на лестницу. Сначала люди вспоминали сферу идеального — зачем они пришли в эту профессию, чем они занимаются, какой театр, по их мнению, мог бы существовать в мире, где нет сопротивления. На десять дней первой сессии слушатели воспаряли над рутиной.

Следующая сессия была посвящена современному государственному театру. Мы примеряли «идеальные» модели и смотрели, приживутся ли они в настоящем учреждении, как их можно реализовать, что мешает их реализации и насколько резонны сдерживающие факторы. Те, кто уже пытались реализовать свои проекты, делились опытом.

Третья сессия была посвящена социальному проектированию в театре. Мы верим, что театр должен быть еще и социальным институтом. Он может не только поднимать социальные проблемы, но и разрешать их. Мы изучали и опыт социального проектирования на Западе, и опыт социальных театральных проектов в России, в том числе опыт работы инклюзивных театров. Придумывали возможности совместной работы, создавали проекты, составляли их бюджеты, приглашали экспертов для оценки идей.

Четвертая сессия была посвящена стратегическому планированию конкретного московского театра.

Е.Г.: В плане насыщения программа менялась в соответствии с изменениями законодательства: как новые нормативные акты влияют на экономику и организацию процессов в театре? Об этом рассказывали специалисты, которые следят за изменениями и сами обновляют свои знания. Много времени занимала работа с практиками: директорами, их заместителями, художественными руководителями, главными режиссерами, которые работают в театре и могут поделиться опытом. У нас было два любимых иностранных слова: «фитбек» и «шеринг» (смеется). То есть обратная связь и обмен опытом. Пожалуй, это самое ценное в программе Школы.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Среди слушателей ШТЛ были продюсеры, сценографы, режиссеры, художники, драматурги, театроведы и один хореограф. По вашим наблюдениям, кому было сложнее: условным творцам — постичь финансовую грамоту, или условным финансистам — попробовать себя в творчестве?

Е.К.: Продюсеры написали талантливые пьесы, а режиссеры замечательно считали налоги и составляли сметы. Другое дело, будут ли люди регулярно применять эти знания. Конечно, нет. И не надо. В театральном деле, как и везде, много рутины, но приобретенный опыт будет всегда напоминать продюсеру, что он тоже художник, а режиссеру — что он способен посчитать, во что обойдется его спектакль.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?А вы сами — преподаватели?

Е.К.: Мы запретили себе преподавать. Мы сами учились, строили иллюзии и прощались с иллюзиями. Это касалось и смены курса России с модернизаторского на консервативный, ведь мы — модернизаторы. Это касалось и углубления наших собственных представлений о театре. Мы прошли путь вместе с ребятами. Первые стратегии, созданные в рамках ШТЛ, были революционными и нереалистичными. Второй набор создал более реальные программы, третий — сверхреалистичные.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?От каких иллюзий вам пришлось отказаться?

Е.К.: Я отказалась от иллюзии, что театр недостаточно хорош, потому что в нем нет молодежи. До Школы мне казалось, что нужно позволить новому поколению принимать управленческие решения, и все заработает. А выяснилось, что у рутинёров есть чему поучиться. Главным для меня стало понимание того, что если новое поколение придет в театры и полностью вытеснит «стариков», то вряд ли оно создаст что-то принципиально новое.

Е.Г.: Моя иллюзия была связана с линейным продюсированием. Мне казалось, что если дать людям хорошие практические навыки — не образование, а понимание того, как применить новые знания — то у них все сразу же получится. Но болото затягивает. Поэтому хотя бы на время Школы мы договаривались, что будем создавать свой идеальный мир методом полного погружения: десять дней каждой сессии, с 10 утра до 10 вечера каждый учащийся абстрагировался от своей реальной профессиональной жизни, не занимался параллельно никакой деятельностью по месту работы. У кого-то это получалось, у кого-то нет, но в любом случае метод срабатывал. Многие выпускники сказали, что эти десятидневки были одними из лучших событий за год. Конечно, когда тебя слышат, поддерживают, помогают тебе и не требуют искать реальные деньги, возникает эйфория! Осталось продумать, как интегрировать эту эйфорию в реальную профессиональную жизнь.

Е.К.: Если бы в театральной сфере существовала нормальная ротация кадров, эти люди естественным образом рано или поздно оказались бы ответственными за принятие решений, принесли бы свои идеи.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?А что на практике?

Е.Г.: Театры, в которые пришли новые художественные руководители и новая команда, и эти люди реализовали если не все, то большую часть своих идей в рамках новых концепций развития. К сожалению, они все равно работают внутри системы.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Какую именно систему вы имеете в виду?

Е.Г.: Ту, где на нового человека пишут письма в прокуратуру. Это — с одной стороны. С другой стороны — чисто организационные вещи, например, систему госзакупок. Именно это — засасывает, отнимает время, лишает энергии, тушит блеск в глазах. Да, я согласна, ротация нужна, но процесс интеграции людей, идей и энергии, которая образовывалась в ШТЛ, сейчас упирается в стену.

Е.К.: Получается, что без принятия системных государственных решений, например, по конкурсам на руководящие должности, мы работаем вхолостую. Если ситуация остается прежней, Школа театрального лидера превратится только в школу личностного роста молодого театрального сообщества. Но мы нужны для другого — для изменения к лучшему и театра, и самой системы управления.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Это очень важный момент. Первый набор в Школу театрального лидера прошел в 2012 году, очень неоднозначном и для страны в целом, и для сферы культуры, в частности. В Школу приходили слушатели, верившие, что они в силах произвести серьезные изменения, притом в достаточно сжатые сроки. Выпускникам предстоит работать в совсем других условиях. Насколько это усложнило их жизнь?

Е.К.: Страна изменила направление развития. Сегодняшний консервативный курс — это не то, к чему мы готовились с нашими слушателями. С другой стороны, каким бы ни был курс, властям и обществу придется иметь дело со сформировавшимися людьми в искусстве — художниками и управленцами. В том числе и с нашими выпускниками — социально и профессионально ответственными управленцами и художниками. Режим благоприятствования всему, что самопроизвольно произрастает, закончился. В ближайшие годы государство будет укреплять свои позиции и все меньше самостоятельности предоставлять обществу, в том числе и профессиональному. Тот, кто останется в эти годы в профессии, станет еще более цельным. Примерно треть выпускников ШТЛ — из независимого театра. Это мотивированные, «морозоустойчивые» люди. Они многое пережили, переживут и консервативный курс, он ведь не навсегда.

Е.Г.: Государственная система репертуарных театров насчитывает 600 муниципальных учреждений в разных регионах. Почти все финансирование на федеральном и региональном уровнях происходит через государственные структуры. Мы рассказывали об этой системе в ШТЛ и учили их работать в ее рамках. Даже если вы представляете независимый некоммерческий театр, у вас есть возможность выпуска совместной продукции, создания спецпроектов, любого взаимодействия с получателем государственных финансов. Устройство этой системы осталось прежним, изменился только объем финансирования.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?То есть вы не боитесь, что, как Царскосельский лицей, должен был подготовить образцовых чиновников, а выпустил революционеров?

Е.К.: У нас не было задачи сформировать революционеров. У нас была задача привести в государственный театр независимых и свободно мыслящих молодых людей, сделать общественный ресурс театра действительно общественным.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Какой смысл вы вкладываете в понятие «общественный ресурс»?

Е.К.: Театр — это общественный ресурс, а значит, к нему должны иметь равный доступ как люди с большим опытом работы и репутацией, так и те, у кого нет ни того, ни другого. Поэтому мы изучали самые разные схемы внедрения новых кадров в театр. На каких основаниях человек может прийти на службу? Он может организовать совместный проект с государственным театром, работать в государственном театре или же театр может организовывать проекты, привлекая «внешних» людей. Возможны ли недисциплинарные проекты в драматическом театре? Каким будет их бюджет и из чего он будет складываться? Мы анализировали все эти возможности в рамках программы, и выпускники «вышли в жизнь» с пониманием своих реальных возможностей как поодиночке, так и сообща. Если они хотят, например, реализовать социальный проект, то они уже понимают, где, с кем, когда и как это делать. Надо сказать, они довольно лихо используют свои знания! Выпускники ШТЛ проводят мастерскую «Театральный класс» в Красноярском ТЮЗе, где художественным руководителем работает другой выпускник ШТЛ Роман Феодори. Выпускница Школы помогла нам организовать модуль в Казани. Другая выпускница ШТЛ, руководитель мастерской сторителлинга, проводит мастерскую в театре «Глобус», где работают сразу несколько наших выпускников. Школе действительно удалось опутать страну сетью подружившихся и сработавшихся людей — и это дорогого стоит!

Школа закончилась –  да здравствует Школа?То есть на самом простом уровне развитие молодого театра и театральных кадров сводится к созданию сообщества?

Е.Г.: Да, и это нетривиальная задача. Перед запуском ШТЛ мы с Еленой определили критерий успеха Школы: выпускник ШТЛ идет по коридорам закулисья и понимает, что за люди находятся за дверями кабинетов с табличками «Директор», «Репертуарная часть», «Главный драматург», «Зав. лит.», что они делают. А для того чтобы это понимание появилось, мы очень активно применяли метод памяти физического действия. Продюсеры, менеджеры писали пьесы, режиссеры учились составлять сметы, создавать календарные планы, считать налоги и так далее. Это очень важная история. Если ты получил продюсерское образование, ты не должен быть финансистом, юристом или режиссером, но если ты хочешь понимать, что ты делаешь, то должен пропустить все это через себя. Только тогда появится четкое и целостное понимание того, как работает этот организм. И ты уже не скажешь лишнего коллеге-драматургу, который страдает по поводу премьеры или репетиционных дел. Настройка театрального организма — очень деликатный процесс. Решение любой задачи в этой сфере на государственном уровне было и остается вопросом взаимоотношений: государства и творца, творца и зрителя.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Мы уже поговорили о первых двух звеньях связки. Расскажите, пожалуйста, какими вы видите взаимоотношения театра с «внешним миром», то есть творца и зрителя?

Е.Г.: Никакие внешние изменения не извиняют неучтивого отношения к обществу. Парадоксально, но факт: сейчас никто не сможет точно ответить на вопрос, кто на самом деле приходит в театр, какова композиция аудитории. А это очень важная история, к которой обращается и худрук, и государство с помощью системы госзаказа. Это принципиальный, базисный момент отношения творца к государству и зрителю.

Е.К.: В культуре разделяют такие понятия как сохранение наследия и развитие. Театр — это сфера развития. Но эта сфера также может быть разделена на область сохранения — инфраструктуры, трудового ресурса, традиции — и область развития — создания новых спектаклей, лабораторий, тренингов. Сегодня государство предпочитает ресурс развития также направить на сохранение. От театра требуют верности традициям, при этом традиции понимаются вульгарно: традиционно поставленный Шекспир — это поставленный, как тридцать лет назад. Но театр по природе своей не консервативен, если это не коммерческий театр, конечно. Театр — живое, «сегодняшнее» искусство. В нем работают живые художники, драматурги, режиссеры, артисты. Их задача — являть нам свой взгляд на действительность и, по возможности, заглядывать вперед, за горизонты действительности, за границы существующего театра. Думаю, для театра, который заглядывает в будущее, наступили плохие времена.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Что стало причиной таких опасений?

Е.Г.: Проект концепции Основ культурной политики был полностью направлен на сохранение. Взять — и законсервировать: «Вот оно, наше наследие». Ни одного слова не было сказано про развитие и возможность творческого поиска.

Е.К.: В проекте вообще не были разделены культура и искусство!

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Это принципиальный момент?

Е.Г.: Для музея — нет, для библиотеки — в меньшей степени, а для театра — важный. Именно поэтому мы инициировали большую встречу с обсуждением документа. С другой стороны, у меня есть идеалистическое представление о том, что театральное искусство несмотря на недостаток финансирования или нежелание консервативных руководителей театров предоставлять площадки и необходимые ресурсы, само по себе очень гибкое и живучее. Оно может существовать в разных формах: зависимых, независимых, уличных, домашних, государственных или каких-то других.

Е.К.: Сейчас я с вами поспорю. Государственная система, у которой в советское время не было альтернативы, породила жесткое до предела нормативное искусство театра. В него не проникала ни авангардная, ни современная социокритическая пьеса, ничего! Нам в наследство достался советский театр как госструктура. Система репертуарного театра настроена на продуцирование все того же продукта, который жанрово уже истлел. А система продолжает его воспроизводить. Поэтому, конечно же, мы говорим про «раскачивание» системы, появление и развитие внутри нее других возможностей.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?И это удается?

Е.Г.: Даже в самых консервативных театрах не возникает ощущения, что в них не могут произойти вещи, которые можно назвать альтернативными, актуальными, современными.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?А кто будет определять их актуальность?

Е.Г.: Об этом обязательно хотелось бы поговорить. Почти десять лет назад стало понятно, что оценка эффективности деятельности организаций культуры рано или поздно станет обязательной.

Е.К.: И это нормально. А вот что происходит дальше, если оценка внедряется директивно. Например, некий театр хочет подготовить репертуар для широкой аудитории и предусмотреть узкий сегмент экспериментальных постановок. Но они не могут не обращать внимания на количественные показатели госзадания, не могут годами работать над созданием аудитории для своей малой, экспериментальной сцены! Что мы имеем в результате? Маленькую сцену, на которой разъяренная толпа разве что не линчует художника: «Что это вы тут показываете?!». Это случается из-за того, что театр не имел возможности в полную силу работать с аудиторией для своей экспериментальной сцены.

Е.Г.: Надо говорить о диверсификации программ работы с аудиторией. На сегодняшний момент апеллировать стоит именно к составу аудитории, ее композиции, к тому, как ее развивать. Но на сегодняшний момент это не делается.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Почему?

Е.К.: Потому что для этого нужны годы, а требуется — сейчас.

Е.Г.: Регулирование таких моментов — это одна из задач государства. Но, к сожалению, в настоящее время я не вижу глубокого понимания с его стороны, для кого ведется эта работа. Достичь понимания не получится без объединения усилий театров и государственных структур: Министерства культуры, региональных органов управления…

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Разве не этому служат качественные критерии оценки деятельности театров? Одни руководители могут использовать этот инструмент более консервативно, другие — менее.

Е.К.: Заметьте, в комиссию по выработке качественных критериев оценки вошли руководители успешных репертуарных театров или театров, которым довелось работать с выдающимися художниками. Это замечательно — но этим ли людям рекомендовать какие-то критерии качественной оценки экспериментальным площадкам?

Е.Г.: Мы сейчас рискуем запутать коллег. Председатель Союза театральных деятелей Александр Александрович Калягин правильно заметил: речь идет об оценке качества предоставления услуг. Качественная оценка самих произведений, в том числе театрального искусства, невозможна и запрещена на законодательном уровне. Лучшие директора ведущих театров хорошо знают, как принять имущество на баланс, как управлять зданием театра, как работать с посетителями. Это их привилегия, поэтому они и работают в составе этой комиссии.

Мы все время говорим о развитии театра узким кругом или на очень высоком уровне. И каждый раз мы упираемся в отсутствие какого бы то ни было анализа: с одной стороны, отсутствует анализ аудитории, с другой — анализ репертуарной политики. У нас есть представление о том, какой репертуар играется в российских театрах, но это не значит, что было проведено исследование на уровне страны или по регионам. Нельзя приходить к представителям органов власти и что-то просить или требовать, не подкрепляя свои, возможно, правомерные, требования хоть какими-то данными. Власть по-другому не может — она оперирует абсолютными величинами.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Что может дать анализ репертуарной политики всем участникам диалога?

Е.Г.: С точки зрения развития театрального дела мы можем получить, например, динамику роста или спада потребления за последние пятнадцать лет, то есть изменение количества проданных билетов. Но мы не сможем точно сказать, в какой момент начинается взаимоотношение театра и зрителя. Как влияет на динамику продаж то, что последние пять лет в репертуаре стояли произведения только четырех авторов и так далее.

В свое время проводились исследования взаимного влияния театра и, предположим, уличной детской и подростковой преступности: как одно позволяет изменить другое. На Западе проводились исследования взаимосвязи театра и благосостояния местного сообщества, в том числе стоимости жилья, чистоты улиц и других параметров, связанных с особенностями жизни в конкретном месте. Влияние театрального искусства на все, что окружает театр, необходимо изучать хотя бы потому, что в любом городе театр находится в центре.

Кстати, с центральным расположением связана и другая важная составляющая процесса аналитики. Можно очень долго говорить о том, зачем нужен театр, почему он нужен нам именно таким, почему ему важно быть поисковым, почему стоит открывать малые сцены и выходить за пределы театральных стен. А как сделать так, чтобы аудитория пришла в театр; чтобы о театре заговорили люди, не являющиеся его основной целевой аудиторией?

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Учитывая то, что ШТЛ давала детальный обзор существующей системы работы государственного театра, можно ли сказать, что вы дали дорогу в жизнь специалистам с посылом не выторговывать для себя исключения, а работать над правилами и с обществом?

Е.К., Е.Г. (одновременно): Да.

Е.Г.: Вопрос интеграции театра и общества для нас был ключевым во всех сессиях. Это очень большой разговор, который мы начинали с культурной политики в мире, в Европе, в России и проводили сквозь все темы дальнейших сессий.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Школа будет продолжаться? Как вы видите дальнейшее развитие созданной программы?

Е.К.: Программа «Институт театра» продолжает существовать и развиваться, а Школа театрального лидера будет работать по запросу. Если у руководства либо регионального органа управления культуры, либо конкретного театра возникает запрос на программу, то мы готовы организовать модуль, приехать и с радостью делиться своими опытом и методиками. Нужно повышать грамотность людей.

Е.Г.: Нужно, чтобы чиновники и первые лица театра говорили на одном языке. Кстати, на сегодняшний момент запрос из региона часто формулируется так: «Проведите нам, пожалуйста, Школу для чиновников!». В самом деле, если существует Школа театрального лидера, режиссер Борис Юхананов работает над идеей Школы театрального зрителя, то почему бы не быть Школе театрального чиновника? Школа дает возможность обмена опытом, нахождения точек соприкосновения и понимания, что и для кого ты делаешь.

Е.К.: А чиновник бывает разным… Я говорю одному управляющему: необходимо развивать аудиторию, например, приводить молодое поколение в музыкальный театр через участие в нем. Есть очень интересный опыт итальянского театра: в школе дети учат хоры к опере Прокофьева «Любовь к трем апельсинам», приходят в театр и по взмаху дирижерской палочки встают и поют свои партии. То есть мы говорим о профессиональном театре, в котором поют непрофессионалы — школьники. Это чудесная программа, существующая около десяти лет. Давайте, предлагаю я, организуем нечто подобное и у нас! Московская филармония готова, все готовы и хотят это делать. На что получаю ответ: «Это профанация». Профанация! А как мы собираемся приводить это поколение в музыкальные театры? Пока чиновник культуры уверен, что есть высокое профессиональное искусство — и ремесла, и ничего посередине, ничего у нас не получится.

Е.Г.: Увы, мы уходили от элитаризации искусства — и к ней же пришли…

Е.К.: … И получили массу людей, которые даже не знают, как им одеться в театр. Работа по развитию аудитории — это великая вещь. И, к сожалению, именно этого не понимает большая часть чиновников культуры. Или говорит, что не понимает.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Изменила ли Школа театрального лидера эту ситуацию?

Е.К.: Появилось некоторое количество социально ответственных управленцев и творцов, которым интересно работать с теми, кто в театр ни ногой, — с маргинальными социальными группами. Работать с ними на сцене, говорить о них со сцены, взаимодействовать с ними за пределами театра. Социальный театр — это тренд. Мы поучаствовали в создании этого тренда в России.

Школа закончилась –  да здравствует Школа?Расскажите, пожалуйста, подробнее о том, как могут выглядеть модули в регионах?

Е.Г.: Министерство культуры Республики Татарстан само проявило инициативу и пригласило нас в ноябре 2014 года. А в Рязани модуль был сформирован по запросу самих рязанских театров, в первую очередь Рязанского театра драмы. Это была история о том, как сами театры в лице своих руководителей готовы к изменениям и ищут кого-то, кто мог бы им помочь. В «рязанском модуле» приняли участие представители архангельского, ивановского и пермского театров. Они приехали для обмена опытом, за будущими контактами и коллаборациями. Договоры на проведение гастролей и других совместных проектов заключались прямо во время модуля, проекты разрабатывались там же.

Региональные модули снимают барьер между новой постановкой и местной аудиторией. Это даже не барьер, а настоящая стена между режиссером, который по заказу регионального театра привез свою постановку, и сотрудниками театра, которым предстоит жить с этой постановкой и объяснять в окошко кассы, о чем она и для кого. Стена вырастает очень быстро. С одной ее стороны доносятся крики: «Вы не умеете продавать!» — а с другой: «Вы не умеете ставить!». Мы все это проходили на модуле. Тренировались. Проводили практические занятия с современными драматургами и режиссерами. В итоге люди стали смотреть на свой театр совсем по-другому. Они начали выходить за пределы зрительного зала и за стены театра. Наша задача состоит в том, чтобы модерировать взаимный обмен, предлагать на проработку типичные ситуации и делать выводы.

Мы уже проводили специализированные модули: отдельно по маркетингу, продажам билетов, линейному продюсированию. Конечно, эти темы рассматриваются в рамках вузовской программы, но без погружения, умозрительно, теоретически сложно понять, как устроены эти процессы.

Е.К.: Расскажу о модуле в Казани. В течение десяти дней преподаватели ШТЛ не только рассказывали руководителям театров Республики Татарстан о том, какими мы видим основные направления развития современного театра как искусства и как института, но и делились с ними своим опытом социокультурной работы, развития аудитории, привлечения новой публики и стратегического планирования. За эти десять дней слушатели сами создали стратегии развития четырех региональных театров и два больших проекта: один — по развитию аудитории, второй — по развитию современной драматургии в республике. Результаты работы были представлены министерству культуры, и заказчик остался доволен ими. По-моему, получилась очень полезная и показательная история. Посмотрим, как и на каком уровне будут реализованы эти проекты.

Читайте в ближайших номерах журнала «Справочник руководителя учреждения культуры»

    Читать >>


    Ваша персональная подборка

      Подписка на статьи

      Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

      Рекомендации по теме

      Мероприятия

      Мероприятия

      Проверь свои знания и приобрети новые

      Посмотреть

      Самое выгодное предложение

      Самое выгодное предложение

      Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

      Живое общение с редакцией

      А еще...



      Рассылка




      © Актион-МЦФЭР, 2006–2017. Все права защищены.

      Информация на данном сайте предназначена только для работников учреждений культуры.
      Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-64930 от 24 февраля 2016г.

      
      • Мы в соцсетях
      Сайт предназначен для работников учреждений Культуры!

      Чтобы скачать файл на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
      Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

      — 900 статей
      — 1500 ответов на вопросы
      — видеосеминары
      — множество форм и образцов документов
      — бесплатная правовая база
      — полезные калькуляторы
      — лучшие проекты в области культуры

      Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль
      Сайт предназначен для работников учреждений культуры!

      Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
      Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

      — 900 статей
      — 1500 ответов на вопросы
      — видеосеминары
      — множество форм и образцов документов
      — бесплатная правовая база
      — полезные калькуляторы
      — лучшие проекты в области культуры

      Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль
      ×
      Сайт предназначен для работников учреждений Культуры!

      Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
      Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

      — 900 статей
      — 1500 ответов на вопросы
      — видеосеминары
      — множество форм и образцов документов
      — бесплатная правовая база
      — полезные калькуляторы
      — лучшие проекты в области культуры

      Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль
      ×