Театр – это конвейер, но с явными признаками живого организма

376
Интервью с Эльшаном Мамедовым, создателем и художественным руководителем продюсерской компании «Независимый театральный проект»

Театр, которым руководит Эльшан Мамедов, не имеет ни своего здания, ни своей труппы, ни госдотаций. Это частный театр – с режиссерскими спектаклями, актерскими открытиями, оригинальными постановочными решениями.

За двадцать с лишним лет существования Независимый театральный проект стал одной из крупнейших продюсерских компаний в России, целым театральным предприятием. Каждый спектакль у Мамедова – это отдельный инвестиционный проект с особой схемой финансирования.

Мамедов не видит ничего плохого в том, что театры думают о кассе. Значит, они думают о зрителе: придет на спектакль или проигнорирует?

А проблема современных театров на самом деле не в отсутствии финансирования, а в репертуаре.

Как учреждениям культуры выживать в условиях кризиса?

Узнайте на семинаре "Финансовая устойчивость и безопасность учреждения культуры" - 26-27 апреля 2016. Подробности ищите на странице мероприятия.

Много лет НТП собирает полные залы в арендованных помещениях. Эльшан Мамедов уверен, что постоянное здание – не главная составляющая театра, так же, как и бюджетное финансирование. Более того, по его ощущениям, НТП даже что­то потерял бы, будь у него свое помещение.

Существует мнение, что театр сегодня – это уже не храм искусства, а исключительно развлекательный центр. Иначе ему не выжить. Небюджетному, антрепризному театру, наверное, прежде всего.

В принципе одно без другого не существует. Театр не может не развлекать. Иначе он утратил бы основную функцию. Станиславский всегда считал, что театр  – это развлечение, несмотря на то, что Художественный театр рождался прежде всего как храм искусства. Ваш вопрос, я думаю, в первую очередь возник из-за того, что сегодня меняется театральный зритель. Многие считают, что не в лучшую сторону. Многие считают, что театр вынужден потакать вкусам измельчавшей толпы. Пусть это звучит резко, но это так. В сторону, как Вы выразились, «развлекательного центра», театр толкает необходимость конкурирования с новой реальностью.

То есть театральный зритель не хочет думать, не хочет сострадать, он идет получать удовольствие?

В какой-то степени – да. У людей сейчас рекламное, клиповое сознание. И это сделали телевидение и Интернет с их бурным развитием за последние десятилетия. Новые технологии заставляют нас ежедневно что-то пересматривать. Они влияют ощутимо, но не глобально, не сущностно. Смерть театру предрекают аж со времен братьев Люмьер, то есть с появления кино. Второй крупный виток пессимистичных прогнозов был в момент появления телевидения. Но, как видите, театр живет, потому что его ничем не заменишь. Ничем не заменить живого контакта, живую энергетику – никаким Интернетом. Другой вопрос, что нам нужно предлагать зрителю театральный продукт, принимая во внимание существование и развитие телевидения, Интернета и т. д. Умная театральная публика знает, что такое западные телесериалы высочайшего класса с потрясающей драматургией. И мы должны предложить в театре что-то как минимум равноценное, то, что поднимет людей и приведет их в театральный зал.

Тем не менее, на сегодняшний день я не знаю ни одного убедительного исследования театральной аудитории. Поэтому у меня возникает вопрос: какой зритель измельчал, о каком зрителе идет речь?

Тогда как Вы определяете, какой репертуар нужен Вашему зрителю?

Я прихожу в театр, будь то государственный театр или частный, и в первую очередь изучаю зрителей. Часто констатирую нетеатральную публику в зале. Появилась так называемая буржуазная публика, которая пришла на тот или иной спектакль, потому что это модно. А посетители большинства антрепризных спектаклей – это зачастую зрители телепередачи «Кривое зеркало». Это не театральная публика. Это эстрадная публика, которую привели на некое зрелище, выдавая его за театральное. А театральный зритель как был, так он и есть. Может быть, он находится в некой растерянности, может, его стало меньше, но он есть и остался очень требовательным. Я бы не стал утверждать, как это часто делается, что в прежние времена публика была кардинально другой. Да, люди ломились на спектакли Эфроса и Товстоногова, но я Вас уверяю, что рекорды посещаемости били пьесы Рацера и Константинова, Брагинского и Рязанова.

Сейчас  изменились  зрительские  приоритеты?

Наивно полагать, что в старые добрые времена люди ходили больше на названия, режиссеров, чем на актеров. Достаточно открыть хрестоматийную книжку «Из прошлого» Немировича-Данченко и почитать, как Владимир Иванович комментирует то, что Малый театр взял к постановке его новую пьесу. Он мечтал, чтобы Ермолова или Федотова согласились в ней играть. Чтоб зритель пошел. Только раньше люди шли в театр на Ермолову, Тарасову, или Раневскую и Плятта, а сейчас идут на Неелову или Меньшикова.

Вы для своих антреприз выбираете комедии. Беспроигрышный вариант, чтобы заполнять зал?

В разные времена театр брал на себя политические и социальные функции. Кстати, делал это неохотно, как бы вынужденно. Но стоит отметить, что яркие представители политического театра – такие, как Б.Брехт и его «Берлинер ансамбль» или Ю. Любимов с театром на Таганке, – почти всегда решали свои спектакли через яркую театральную (читай: развлекательную) форму.

Зритель всегда был готов больше смеяться, чем плакать. А в ситуации глобальной проблемности жизни эта готовность стала более явной. Общаясь со зрителями, я часто слышу: «Не грузите меня проблемами, у меня своих полно, хочу в театре отдыхать, а не рыдать и страдать!». И я убежден: человек не должен выходить из театра подавленным. Но даже серьезную проблему можно преподнести через развлекательный формат.

И они будут иметь коммерческий успех? Имеет ли театр право на провал?

Конечно, имеет. Да, театр  – это конвейер, но с явными признаками живого организма. Поэтому у него бывают сбои. Настоящим профессиональным горем стала для меня короткая сценическая жизнь нашего спектакля «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Это классика американской литературы. Многие считают его нашим лучшим спектаклем. Но массовый зритель не захотел смотреть депрессивное шоу с убийством в финале. А вот в спектакле «Игра в правду» мы тоже говорим об очень серьезных проблемах, но делаем это через яркую комедийную форму. Комедия как жанр всегда была и остается более доступной, чем трагедия. Но когда я говорю о доступности, я не имею в виду упрощенность.

Могу привести пример и чистой «развлекухи», но высокой пробы, – спектакль «Боинг-Боинг». Скажу вам честно: если мне удается качественно развлекать зрителя, я этим горжусь. Развлекать же тоже можно по-разному. «Боинг-Боинг» – комедия в чистом виде. Но она вошла в Книгу рекордов Гиннесса как самая часто ставящаяся за пределами Франции французская пьеса. Комедия в принципе, и комедия положений в частности, – очень сложный жанр. Нам не сразу удалось «схватить» этот жанр. Но, видимо, удалось, поскольку спектаклю в прошлом сезоне исполнилось 10 лет, и играется он с большим успехом.

Как найти золотую середину между качественным спектаклем и полным залом?

Мы стремимся к полным залам, но из отборной театральной публики. Один английский театральный критик разделил в свое время  публику на три части: первая часть – в любом случае купит билет, потому что ей интересно. Это собственно театральная публика. Вторая – никогда не купит билет. Ей театр не нужен, в ней нет театральной бациллы. А вот третья часть – это колеблющиеся, которых можно привлечь. Вот из этой части мы формируем свежий приток зрителей. Я не хочу работать на публику, которой не нужен театр. Я работаю на театральную публику, которую стремлюсь приумножать. Кстати, в свое время критика отмечала, что среди молодых независимых театров мы – редкий случай коллектива, у которого сформирована «своя» публика.

Вы называете себя модным словом «продюсер», в чем отличие продюсера от директора?

Многие считают, что продюсер – это человек, который просто добывает финансы. Но вокруг огромное количество проектов, в которые вложены большие деньги и у которых есть все признаки успешности. И что? Пустые залы. Прежде чем вкладывать деньги, продюсер должен определить, во что их вкладывать. Должен понять, какая тема сегодня актуальна, какие артисты сочетаемы, что срастется, а что нет. Интуиция в моем деле – обязательная составляющая. Я горжусь тем, что у меня бывали подобные «прозрения». Спектакль «Ladies Night. Только для женщин», который мы играем с 2002 года. Сейчас очень редко бывает, когда ты утром просыпаешься, а вся Москва говорит о твоей вчерашней премьере, как было тогда.

Антреприза – это труппа «чужих» артистов. Вы заключаете с известными актерами срочный договор на определенное количество спектаклей.  Трудно работать, когда все – звезды?

Это зависит от «группы крови». Вот Гоша Куценко или Петя Красилов, Света Ходченкова или Марина Дюжева – это моя группа крови. А есть гиперзвездные актеры, с которыми я не буду работать ни при каких условиях. Мне говорят, что у меня слишком жесткие требования. Но театр – это не кино, где есть тяжелый съемочный период, а потом у тебя в руках пленка, и ты уже работаешь с записью фильма. Спектакли идут годами, и тут должна работать команда. Когда под одной крышей собираются профессионалы различных школ, убеждений и взглядов, необходимость сплочения, нахождения общего языка, сверки групп крови очень важна. При этом атмосфера в таких коллективах гораздо чище и здоровее: никто никого не подсиживает, минимум интриг, каждый знает свое место и т. д.

Как удается вписаться в их расписание?

Сегодня у актеров появилось много профессиональных соблазнов, и немногие могут достойно расставить приоритеты. Собрать артистов на достаточное количество репетиций, чтобы выпустить спектакль, очень сложно. Чувствуешь себя словно на баррикадах. «Я не могу, у меня съемки», –  эта фраза может довести до инфаркта любого театрального руководителя. Театр вынужден подстраиваться под кино! Когда такое было? Я очень болезненно все это переживаю. Поэтому, когда мы начинаем постановку нового спектакля, я собираю актеров и говорю им: «Ребята, если вы не можете выделить для репетиций достаточное количество времени, вам не сюда. Поэтому решите для себя, что вам важнее в настоящий момент, – быстрый заработок в кино или “стратегический задел” в театре. Стратегический – потому что спектакли наши идут годами». Кстати, могу привести много примеров практически невероятных в сегодняшней ситуации поступков артистов. Когда Гоша Куценко, Петя Красилов или Марина Дюжева отказываются от ролей в кино ради выпуска спектакля. Это дорогого стоит. И это не гарантируют никакие контракты с обязательствами.

Какая фигура в театре ключевая – творец, управленец или хозяйственник?

В моем случае фигура продюсера ключевая. Вторая ключевая фигура – финансовый директор. Но театр – коллективное дело, в котором важен каждый участник. Лично для меня нет команды – нет театра.  То, что создавал я, это авторский продюсерский театр. И идея заключалась в том, чтобы доказать, что продюсерский театр может быть авторским.

Наши спектакли могут украсить афишу любого стационарного театра. И все это в первую очередь благодаря тому, что у меня потрясающая, суперпрофессиональная команда. Штучные люди, влюбленные в театр.

Практически во всех странах культура финансируется по остаточному принципу. Вы согласны, что театры должны сами себе зарабатывать на жизнь?

Во-первых, не во всех странах, а, во-вторых, почему бы и нет?

Вы считаете, что театр может существовать без бюджетного финансирования?

Считаю, потому что опираюсь на мировой опыт. Во Франции, например, только четыре  государственных театра, а репертуарный так вообще один – «Комеди Франсез». Подавляющее большинство – частные. Просто мы в хорошем смысле слова «развращены» системой советского репертуарного театра, который стопроцентно финансировался государством. Поэтому и считаем, что театр возможен только при поддержке государства. Поймите меня правильно – я не против! Честь и хвала тому государству, который тратит много денег на развитие культуры! Но когда уважаемые профессионалы от театра настаивают, что только при государственной поддержке возможно настоящее искусство и что без госдотаций театр умрет, меня берет оторопь: господа, а куда девать мировые театральные реалии? На Бродвее, Вест-Энде, в театрах французских бульваров, то есть в частных театрах, идет очень качественный репертуар: Чехов, Шекспир, Мольер. Практически вся западная драматургия XX века пошла с коммерческих подмостков.

И потом, почему все уверены, что искусство финансируется по остаточному принципу? Недавно я совершенно случайно наткнулся на отчет Министерства культуры по бюджетному финансированию театров за 2013 год. Это очень большие деньги. Другой вопрос: почему откровенно слабый театр получает столько же денег, сколько, например, театр Вахтангова?..

Деньги дают, но как только государство просит отчитаться, куда потрачены эти деньги, возмущаются, говорят о появлении цензуры. Я категорически против цензуры. Но разве работодатель не имеет права спросить отчета? Конечно, есть крайности. Например, то, что случилось с «Тангейзером» – это безобразие. И именно поэтому в руководящих органах должны быть представители искусств, художественные руководители, чтобы мы могли разговаривать на одном языке.

По-Вашему, будущее – за каким театром?

За разным. Главное, чтобы зритель ходил. Если я прихожу на какой-то спектакль и мне он нравится, мне все равно, в каком театре он поставлен, бюджетном стационарном или частном.

С одной стороны, мы обязаны сделать все, чтобы сохранить русский репертуарный театр. Это такая же аксиома, как и то, что в сегодняшнем своем состоянии он трещит по швам и нуждается в капитальной модернизации. Проблема, по­моему, как раз в том, что модернизации этой мы боимся как огня.

С другой стороны, у нас мощные традиции русского антрепренерства. Не будем забывать, что Дягилев родился не во Франции, а в России, и имена антрепренеров (читай: продюсеров) Самсонова, Бородая, Корша, Синельникова, Бренко, Зимина вписаны в историю русского театра не самой последней строкой. И Московский Художественный театр изначально рождался как частный – на деньги купца К.С. Алексеева (Станиславского) и других меценатов.

 

Беседовала Майя Табачникова



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Мероприятия

Мероприятия

Проверь свои знания и приобрети новые

Посмотреть

Самое выгодное предложение

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

А еще...




Рассылка




© Актион-МЦФЭР, 2006–2017. Все права защищены.

Информация на данном сайте предназначена только для работников учреждений культуры.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-64930 от 24 февраля 2016г.


  • Мы в соцсетях
Сайт предназначен для работников учреждений культуры!

Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 900 статей
— 1500 ответов на вопросы
— видеосеминары
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы
— лучшие проекты в области культуры

Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
×
Сайт предназначен для работников учреждений Культуры!

Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 900 статей
— 1500 ответов на вопросы
— видеосеминары
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы
— лучшие проекты в области культуры

Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль