Презумпция социальной полезности

230
Союз театральных деятелей РФ, оставаясь погруженным в реалии жизни театральной сферы, тем не менее, видит многие вещи со стороны. Этот взгляд позволяет ему вычленять типичные и нетипичные проблемы, оказывать направленную помощь и выражать общую позицию руководителей театров, к которой прислушивается Министерство культуры РФ. Существует ли объективная ...

Союз театральных деятелей РФ, оставаясь погруженным в реалии жизни театральной сферы, тем не менее, видит многие вещи со стороны. Этот взгляд позволяет ему вычленять типичные и нетипичные проблемы, оказывать направленную помощь и выражать общую позицию руководителей театров, к которой прислушивается Министерство культуры РФ.  Существует ли объективная оценка качества работы театра, как измерить результаты деятельности представителей творческих профессий и понять, какой режиссер – эффективен и хорош, а какой – нет. Поговорим об этом с заместителем председателя Союза театральных деятелей РФ Геннадием Александровичем Смирновым. 

В начале июня в Центре Мейерхольда проходила ассамблея Гильдии театральных режиссеров. Главной темой встречи было состояние кадров в театральной сфере. Особенно всех волновало пополнение отрасли молодыми кадрами. Как и чем Союз театральных деятелей может помочь молодым актерам и режиссерам?

Подготовка и состояние кадров в театральной сфере – действительно очень важные темы. И то, что Гильдия театральных режиссеров вынесла их  в повестку дня и придала им такое значение, подтверждает, что это одни из главных проблем, мешающих нормальному развитию и функционированию театров. Дело в том, что из театров ушли те, кто прежде составлял корпус главных режиссеров: режиссеры- постановщики, которые брали на себя организацию художественного процесса, отвечали за творческую программу, развитие театра и т. д. Сегодня театры все больше становятся продюсерскими. Режиссеры, надо сказать, сами в этом виноваты: они уступили свое место управленцам. Если продюсирование включает в себя в том числе и решение неких художественных задач, то чистое управление – это, прежде всего, приведение расходов в соответствие с доходами, осуществление элементарной кадровой политики, например, остановка текучести кадров, обеспечение приемлемой заработной платы, создание более-менее комфортных условий для зрителя. Все это тоже очень важно. Но, как говорил Владимир Иванович Немирович-Данченко, можно построить замечательное здание, поставить мягкие кресла, повесить фонари, но театра не будет. И в то же время «...вот выходят два актера, расстилают коврик... и начинается театр». Но расстелить коврик – это еще не все. Нужен тот, кто его расстелет, встанет на него и начнет священнодействовать. Вот это священнодействие с уходом из театров постановщиков, главных и просто штатных режиссеров, которые работали долгие годы, знали труппу и вкусы тех, для кого они работали, ̶ ушло. Сегодня в театрах все больше поденщиков. Это хорошие специалисты, но они работают, как сантехники: пришли, выполнили задачу – устранили течь, ушли и забыли про эту течь и эту квартиру. А нужны люди, которые ощущали бы себя хозяевами, воспринимали театр лично, как собственный дом, и несли ответственность за всех, кто в этом доме живет.

Вернуть тех, кто когда-то составлял режиссерский корпус, уже невозможно: многие ушли, многие по ряду причин не способны работать. Поэтому перед Союзом театральных деятелей и театральными менеджерами стоит задача – сделать так, чтобы в театр пришла молодежь и люди среднего возраста – 30-40-летние режиссеры. 

Есть ли понимание, где их искать? 

Тридцати-сорокалетние – это, в основном, выпускники режиссерских факультетов ГИТИС, Щукинского училища и СпбГАТИ. Они, как правило, крайне неохотно уезжают на периферию и стараются остаться в Москве или Санкт-Петербурге. Отсюда их и нужно привлекать.

Один из членов Гильдии театральных режиссеров вспоминал, что из своего потока был единственным, кто после окончания вуза уехал из столицы. Почему регионы остаются непривлекательными – и чем все-таки можно увлечь туда молодых специалистов? 

Не едут – по разным причинам. Во-первых, хочется проявить себя в столице: им кажется, что здесь больше возможностей для самореализации и заработка в том числе. Во-вторых, кроме творческих аспектов, есть и бытовые. Раньше, когда творческий человек приезжал в другой город, его бытовые проблемы так или иначе решались. Театр предоставлял ему жилье – со временем, возможно, и отдельную квартиру. Если он приезжал с семьей, то ребенку обязательно находилось место в детском саду, а супругу или супруге – работа по специальности. Это обеспечивали административным путем те, кто приглашал этого человека на работу: сам театр, а если требовалось, то и управление культуры. Сегодня человека приглашают на работу и за ее рамками не несут за него никакой ответственности. Если молодой режиссер из Москвы принимает предложение регионального театра, ему предстоит самостоятельно решить, где он будет жить, чем будут заниматься его жена и ребенок. И это пугает молодых, но уже семейных людей, когда они раздумывают, поехать ли на работу, например, на Урал или в Сибирь. Мы в Союзе театральных деятелей приняли решение поддерживать таких молодых специалистов и совместно с Министерством культуры разработали программу, по которой переехавший в провинцию театральный режиссер, сценограф, заведующий литературной или постановочной частью, директор или заместитель директора получает специальную стипендию. В 2013 году мы назначили 12 таких стипендий. Выплата осуществляется из собственных средств СТД и на сегодняшний день составляет 12 тысяч рублей в месяц. Эта сумма сопоставима с той, которую специалист получает в театре в качестве зарплаты. При этом мы поставили обязательное условие: стипендия выплачивается только молодому специалисту, закончившему московский или петербургский вуз и уехавшему в провинцию, и при условии, что работодатель не снижает ему заработную плату. С этого года мы совместно с Минкультуры увеличиваем количество таких стипендий до 50, а размер стипендии – до 20 тысяч рублей. Это уже значительная сумма. Думаю, такая стипендия может стать стимулом для принятия решения о переезде в провинцию прежде всего молодых режиссеров.

Какие возможности существуют для молодых театральных коллективов?

Один из знаковых проектов Союза театральных деятелей – международная летняя театральная школа. Порядка ста молодых актеров из стран СНГ, Балтии и России в течение месяца работают с выдающимися педагогами по разным дисциплинам: пластика, вокал, фехтование, движение, грим и, естественно, актерское мастерство. Художественный руководитель Школы – Александр Александрович Калягин. Молодые актеры получают в Школе профессиональные навыки, но, главное, – она придает мощный творческий импульс, который помогает им реализоваться в своих театрах.

Еще одна возможность для коллективов и театров – гранты Союза театральных деятелей на постановку спектаклей для детей и подростков. СТД готов выделить 300-500 тысяч рублей на создание новой постановки. Сегодня в репертуаре театров недостаточно спектаклей, адресованных детской и подростковой аудиториям. А это влияет на работу театра в целом: если в юном возрасте человек не ходит в театр, из него не вырастет театральный зритель. Или он может стать случайным зрителем, который ходит в театр время от времени и воспринимает его на очень низком уровне.

А что с подготовкой кадров для театральной сферы? Сейчас можно проследить тенденцию к централизации творческого образования. Министерству культуры удобнее убрать творческие специальности из программ вузов, не подчиняющихся ему, и сконцентрировать выпуск по творческим специальностям в московских и петербургских вузах. На Ваш взгляд, насколько это оправдано? 

Действительно, сейчас дело идет к проведению внеочередной аттестации театральных вузов. В результате некоторые вузы могут лишиться лицензии, если они, по мнению Минобразования, не соответствуют определенным критериям. Это оправдывается борьбой за качество образования. Без сомнения, забота о качестве образования очень важна. Но существует и обратная сторона медали, и мы ее уже упомянули: если актер получает образование в столичном вузе, он старается закрепиться в столице. В свое время я работал директором Псковского академического театра драмы имени А.С. Пушкина.  Выпускники Ленинградской театральной академии, отработав положенный срок, как правило, возвращались в Ленинград. В то же время, костяк труппы составляли выпускники Свердловского, Ярославского, Хабаровского театральных институтов. Да, Хабаровского! Такое было время, что люди из Хабаровска спокойно садились в поезд и ехали работать в  Псков, зная, что их там встретят, поселят, дадут работу. Почти «из Керчи в Вологду», как Счастливцев и Несчастливцев у Островского. Сейчас по чисто экономическим причинам движение кадров внутри страны почти прекратилось. А ведь мобильность – это обязательное условие театральной жизни России. Причем эта мобильность связана с передвижением не только режиссеров, актеров и сценографов, но самих театров.

Не так давно создан Федеральный центр по поддержке гастрольной деятельности. Гастрольная деятельность возрождается, но мне кажется, что это только начало большого пути. Гастроли были инструментом восполнения неразвитой сети театров в России. Зрителю в нашей стране трудно передвигаться из региона в регион, в отличие от Европы, где из Амстердама можно поехать на машине в Гаагу, а после спектакля вернуться домой к позднему ужину. Отечественный зритель из Тюмени не поедет и даже не полетит с той же целью в Уфу. В советское время руководители органов власти понимали, что неразвитость сети театров нужно компенсировать широкомасштабной гастрольной деятельностью в летний период. Жители не только больших, но и малых городов получали возможность встретиться с театральным искусством.  Сегодня в 80 процентах населенных пунктах, имеющих статус города, нет театров. И только в семи городах, включая Москву и Санкт-Петербург, есть театры всех видов: оперы и балета, музыкальной комедии, драмы, театр кукол и театр юного зрителя. Только в семи! У нас даже городов-миллионников больше. А раньше каждый театр минимум на два месяца выезжал на гастроли и играл в этот период практически такое же количество спектаклей, как на стационаре в течение театрального сезона. Я уже как-то говорил об этом и повторю еще раз: Дмитрий Анатолиевич Медведев, выступая перед театральными деятелями на праздновании юбилея Антона Павловича Чехова в Таганроге, выступая перед театральными деятелями, сказал: «Накануне мне принесли справку, я посмотрел: оказывается, в течение года посещают театры 30 миллионов зрителей. Это хорошая цифра!». Я бы хотел напомнить читателям, что в конце 1980-х годов количество зрителей, посещавших театры, было вдвое больше – 70 миллионов.  Почувствуйте разницу. Без возрождения полномасштабной гастрольной деятельности мы не удовлетворим спрос на театральное предложение, пока существующий у населения России. Со временем пустота чем-то замещается. Не будет  гастролей – потребность в театре заместится чем-то другим.

И все же вернемся к профильному образованию. Не обеднит ли региональные театры его централизация?

Конечно, обеднит. В Екатеринбургском государственном театральном институте есть свои традиции подготовки кадров. Кстати, там подготавливают даже театральных продюсеров.

Все знают, что одни из лучших «кукольников» – выпускники Ярославского театрального института. Таких актеров готовят только в Ярославле и Санкт-Петербурге.

Выпускники Казанского театрального института востребованы и разъезжаются по всей России, хотя их готовы трудоустраивать и в Татарстане.

Существует довольно успешная практика подготовки специалистов на базе педагогических университетов, институтов, в том числе институтов культуры. Основные, базовые предметы, такие как история искусства или философия, преподают местные педагоги. Специальные дисциплины ведут мастера из местных театров. Например, в Самаре главный режиссер театра может набрать курс и в течение четырех лет учить студентов на базе своего театра. Затем он возьмет к себе в театр большую часть своих учеников, потому что за время обучения они уже будут задействованы в репертуаре. А преподаватели специальных дисциплин: сценической речи, грима, фехтования, пластики – приезжают из Москвы или Петербурга на сессии, например, на один месяц, и преподают студентам свои предметы на месте. При таком обучении человек не отрывается ни от семьи, ни от родного города. Выпускаясь, он получает диплом РУТИ-ГИТИС или СпбГАТИ и остается в своем городе. Министерство образования не приветствует такую практику, считает ее профанацией. Но оно не учитывает простую вещь: подготовка творческого человека в целом и подготовка актера в частности – это индивидуальная работа, когда знания, умения и навыки передаются не путем штудирования учебников, а от Мастера к Ученику. И если нет Мастера, который может научить других, можно открыть десять вузов, и ничего не изменится.

Мы вскользь затронули тему организации гастролей. Скажите, пожалуйста, как СТД взаимодействует с Федеральным центром по поддержке гастрольной деятельности?

В данный момент у нас нет прямого взаимодействия. Пока помощь Союза театральных деятелей не требуется. Вот когда не 20 столичных театров поедут на гастроли в Оренбург, Хакасию, а 300 театров заявятся на обменные гастроли в разные регионы, Союз театральных деятелей сможет подключиться. Если потребуется наша экспертная помощь, мы готовы подсказать, какой театр в какой город лучше направить, можем помочь в составлении гастрольных маршрутов. Сейчас СТД и Центр скорее друзья, а не деловые партнеры.

В Москве Департамент культуры провозгласил одним из принципов культурной политики децентрализацию: пусть местные учреждения предоставляют жителям разнообразные и качественные услуги в сфере культуры, а за глобальными, статусными событиями или обобщающей информацией посетители смогут поехать в крупные центральные учреждения. Работает ли такой принцип в театральной сфере? Как Вы считаете, могут ли маленькие театры заменить предложение крупных учреждений?

В целом, я сторонник именно такого подхода. Но вместе с тем я считаю, что театр как явление искусства – это явление городское, более того – явление центра города. Зритель охотнее сядет на машину или в метро и поедет в центр города, чтобы посмотреть спектакль, чем пойдет на тот же самый спектакль того же театра в своем районе.

То есть подготовиться и поехать – это торжественное мероприятие, а пойти в соседний дом – это обыденное событие?

Совершенно верно. Это будничное событие, практически как спуститься к почтовому ящику в домашних тапочках. А когда человек едет в театр Моссовета, Большой или Малый театр, то для него это выход в свет. Театр нельзя превращать в эстетическую забегаловку. Все-таки это пиршество. Поход в театр –  это в определенной степени акция, в том числе для зрителя. Не надо лишать его этого удовольствия. Зритель едет посмотреть спектакль, но получает не только его. Театр – это еще и вешалка в гардеробе, с которой все начинается. Это камердинер в форме, который отрывает корешок у билета. Это театральный буфет, в котором можно в антракте выпить чашку кофе или бокал шампанского, перекусить вкусным бутербродом. Театральная услуга должна быть в комплексе. Понятно, что главное в ней – это спектакль. Но спектакль, как жемчужина, должен быть в оправе. И тогда жемчужина заиграет.

Конечно, есть театры, которые исповедуют эстетику андеграунда и готовы работать хоть на складе, хоть в кожевенном амбаре. Тем не менее, для меня театр – это колонны, фойе, портреты на стенах, хорошие кресла, шикарный занавес, сцена и хорошее освещение. Все вместе. Я давно заметил, что любой выездной спектакль теряет свое художественное качество при переносе на другую площадку. Изменяются освещение, акустика – а от них зависит очень многое в восприятии. Спектакль надо играть там, где он поставлен.

Все-таки театр – это явление центра города. Попытки создать театры в спальных районах не приносят значительных успехов. Можно назвать несколько успешных примеров, но они будут исключениями из правила. В основном в районных театрах не происходит ничего особенного. Каждый театр – это театр высшего сорта, но все же… Я не хочу никого обижать, но в спальных районах расположены театры второго порядка. Главные сцены Москвы находятся на Тверской, Бульварном кольце и т. д. 

Но как тогда быть с принципом децентрализации?

В чем я безусловно поддерживаю Департамент культуры – так это в том, что в спальных районах необходимы некие культурные кластеры, куда родители могли бы пойти с детьми, а дети и подростки заходили бы, чтобы провести время с пользой. Важно, чтобы такие центры предлагали посетителям формы проведения досуга, не связанные с Интернетом и просмотром мультфильмов. Чтобы ребенок пробовал что-то сделать своими руками. Я вспоминаю свое детство: я выпиливал лобзиком, и мне это не повредило в жизни; я ходил в радиокружок и собирал приемники; занимался в авиамодельном кружке и делал планеры. Да, я не стал авиаконструктором, но это помогло мне понять, что мир разнообразен, и он гораздо шире экрана телевизора или монитора компьютера. Должно быть что-то, что могло бы заменить улицу или сидение на диване. И это должно быть расположено в шаговой доступности. Но совсем не обязательно включать туда театр в его привычной форме.

Перевод работников учреждений на эффективные контракты – один из самых болезненных вопросов, особенно для организаций исполнительских искусств. У Союза театральных деятелей есть возможность посмотреть на ситуацию со стороны и сделать некие общие выводы. Как, по Вашим наблюдениям, продвигается эта работа? С чем связаны возникающие проблемы?

Эффективный контракт – это некая мода. Но, боюсь, то, что все принялись их заключать, приведет к тому, что они будут во всех учреждениях, но в театральной сфере ничего не изменится. Объясняю, почему. Эффект надо чем-то измерять. Чем можно измерить эффект работы театра? Количество зрителей – это не универсальный показатель. Но он, безусловно, важен: чем больше количество зрителей, тем больше воздействие театра на аудиторию. Но воздействие-то может быть как положительным, так и отрицательным. Количество сыгранных спектаклей – тоже количественный показатель, который грамотный руководитель всегда сможет представить в отчете в позитивном ключе. Можно вводить качественные показатели через привлечение экспертного сообщества, мониторинг прессы, индекс цитирования в Интернете, но все это искусственно притянутые инструменты, которые все равно не дадут качественной оценки, которой можно доверять.

То есть они будут субъективны?

Абсолютно! В искусстве вообще все субъективно: никто не отменял принципа «нравится – не нравится». Профессионал может разобрать любой спектакль, но придет другой профессионал и сделает все иначе.  Подход, в правильности которого я абсолютно убежден: государство и  общество должны исходить из презумпции безусловной полезности любой культурной деятельности.

Известный социолог, доктор философских наук Юрий Ульрихович Фохт-Бабушкин занимается изучением поведения детей и подростков в сфере культуры и досуга. На одном из круглых столов он сказал: «Плохой театр лучше, чем никакой». Как на него ополчились режиссеры! «Да вы что такое говорите,  зачем нам нужны плохие театры?!». Но ведь он не сказал, что плохой театр лучше, чем хороший. Он подчеркнул, что плохой лучше, чем никакой. И в этом смысле он абсолютно прав, потому что человек, который пришел первый раз в плохой, по мнению специалистов, театр, уже получил опыт посещения театра. Возможно, со временем он захочет сравнить впечатления и поймет, что есть театры, которые нравятся ему больше. Но лишать человека возможности пойти даже в плохой театр – это все равно что лишать его возможности дышать, потому что воздух отравлен смогом и выхлопными газами. Извините, но что делать, если хорошего сейчас нет? Константин Аркадьевич Райкин, выступая у нас на круглом столе, сказал как-то, что когда он приезжает в новый для себя город, он с первых часов чувствует, есть ли в этом городе театр. Если театр есть, люди говорят по-другому. Дальше он пришел к тому же выводу, который не устает повторять Александр Александрович Калягин: если закрывается плохой (опять оговорюсь – по чьему-то мнению) театр, вероятность того, что в дальнейшем его снова откроют, близка к нулю. А если театр продолжает существовать, всегда есть вероятность того, что он станет хорошим.  Было время, когда люди не посещали БДТ, зрительный зал был заполнен на 30%. Театр не выполнял ни художественных, ни социальных задач. Но если бы его тогда закрыли, мы бы лишились театра Товстоногова. Он возродил театр. Нет, ни в коем случае нельзя закрывать театры! Как раз напротив, надо открывать новые. Если в городе есть театр, который плохо посещают зрители, знаете, что надо сделать? Правильно, открыть второй, чтобы возникла конкурентная среда, и у зрителей появился выбор: пойти в один или другой театр. Если у меня есть возможность пойти куда-то или не ходить никуда, я, скорее всего, никуда не пойду. А если есть возможность выбора между несколькими вариантами, я обязательно пойду куда-нибудь из любопытства.

Измерение качества связано с понятием эффективности. Возможно ли вообще измерить эффективность работы режиссера или сценариста?

Мне кажется, что надо отказаться от попыток оценки творческой деятельности. Надо исходить из того что любая творческая деятельность полезна для общества. А вот для оценки деятельности какого-то художественного института можно использовать социальные индексы. Но для этого потребуется провести серьезную социологическую работу. Например, взять два населенных пункта с одинаковыми параметрами, но один – с театром, а другой – без. И посмотреть, как соотносятся в этих городах такие показатели, как средний уровень образования, число браков и разводов, количество детей на семью, уровень преступности, наркомании и пр. В 1970-е годы такие исследования проводились. И они показывали, что там, где есть театр, параметры качества жизни всегда оказываются выше, чем там, где театра нет.

Важно понимать, что пользу от театра получают не только его посетители, но и те, кто туда не ходит. Дело в том, что любой художественный продукт, извините за такое выражение, то есть все, что произведено творческим трудом и энергией человека: картина, песня, театральный спектакль – производит некий воздух, которым дышат все. Это может показаться благодушием или мистикой, но мало кто будет спорить, что в мире существует добрая и злая энергия. Когда они находятся в равновесии, мир тоже находится в равновесии. Когда накапливается достаточное количество злой энергии, начинаются войны, болезни, катастрофы. А когда накапливается много доброты, люди чаще улыбаются, больше общаются и делают больше добрых дел, потому что в обществе так принято. Театр генерирует добрую энергию.

Но согласитесь, очень часто приходится слышать, что такой-то руководитель или режиссер плохо обращается с труппой, никто не хочет с ним работать, на его спектаклях зал наполовину пуст… А к другому режиссеру актеры готовы выстроиться в очередь, он востребован, его постановки на слуху. Может ли быть объективная оценка работы, например, режиссера?

Мне кажется, это как в ситуации с врачом: к одному стоматологу невозможно записаться, а к другому не идут. Кто-то когда-то дал положительный отзыв: доктор внимательный, работает аккуратно, и зуб, который он мне сделал, стоит уже пять лет – а второй поставил пломбу, и она выпала на следующий день. Да, бывает, что с режиссером по разным причинам не хотят работать, из труппы уходят люди. Можно ли оценивать его по показателю текучки кадров? Можно. Бывает, что зрители не ходят на спектакли. Эльдар Рязанов рассказывал, как в Италии они с Микеланджело Антониони зашли в кинотеатр на фильм Антониони, и в огромном зале сидело от силы тридцать человек. Рязанов страшно удивился и спросил, где зрители. На что Антониони ответил: «Мои зрители все на кладбище». При этом Антониони не престал быть великим – с точки зрения профессионалов, которые оценивают его как режиссера. А некоторым современным зрителям его кино может показаться слабым, особенно если они привыкла к экшену. Нельзя оценивать режиссера по тому, сколько зрителей пришло на его спектакли: может быть, он этим спектаклем развивает театр как искусство. Может быть, это новое слово, к которому зрители еще не готовы. Думаю, что и  Мейерхольд в свое время не был общим любимчиком. Но сегодня мы говорим, что он сказал новое слово в развитии русского и мирового театра.

Есть вещи совершенно очевидные. И поэтому когда вы меня спрашиваете, есть ли универсальные критерии, по которым можно оценить, хороший это режиссер или плохой, я, конечно, могу дать свою оценку – но я сделаю это на основе собственного опыта. Значит ли это, что я прав? Вовсе нет. Потому что в искусстве все индивидуально, субъективно. Не может быть никаких объективных показателей. Поэтому нужно исходить из того, что все, что делается в искусстве, нужно и полезно. Со временем все встанет на свои места. 

Если все субъективно, как может проводиться независимая оценка качества деятельности учреждений культуры? С 2015 года пройти через эту процедуру предстоит всем учреждениям культуры.

В проекте Основ государственной культурной политики есть тезис о том, что необходимо уйти от количественных показателей и перейти к качественным. Это большая проблема. Министерство труда разработало проект закона, который внесен в Государственную Думу, о создании при органах власти на федеральном и региональном уровне и в органах местного самоуправления неких экспертных советов по оценке деятельности бюджетных учреждений. В том числе – учреждений культуры. Я надеюсь, что этот закон не примут, потому что в противном случае он окажет разрушительное воздействие на сферу культуры.

В 1930-м году в Голливуде был принят Кодекс Хейса. Производители кинофильмов довольно подробно описали, что можно и чего нельзя делать в кино. Это не закон. Я, как режиссер, мог в своем фильме показать все, что хочу. Но это вызвало бы неприятие со стороны профессионального сообщества, потому что тем самым я бы подрывал договоренности, которых достигли между собой участники одного рынка, работники одной сферы. Я много думал, почему появился этот кодекс, и почему именно в это время? И я пришел к выводу, что 1930-е годы для Америки стали временем пуританской морали, когда на первое место стали выходить ценности семейной жизни, здорового брака, уважения к государственным символам: флагу, гимну, президенту. Когда в поисках убежища, душевного комфорта люди потянулись в церковь. Это нашло свое отражение в Кодексе Хейса: запрещалось издеваться над законом, писаным или неписаным; священник на экране не мог быть злодеем или комическим персонажем; брак и семейная жизнь считались высшими ценностями – внебрачные отношения, пусть и уместные по сюжету, должны были быть представлены как недостойное поведение.

Почему появился этот кодекс? Мне кажется, что производители кинофильмов почувствовали, что если они не договорятся между собой, как им следует и не следует работать, вмешается государство и примет закон. А самое плохое, что может быть – когда государство, при всей своей неповоротливости и громоздкости, начинает вмешиваться в творческую жизнь. Государство вообще не может вмешиваться в творческую жизнь, потому что оно для этого не предназначено, и у него нет инструментов для того, чтобы на нее влиять. Публичное исполнение художественного произведения может запретить только суд. Ни Совет Федерации, ни Государственная Дума, ни любой другой орган власти не наделен такими полномочиями. Есть общество, пусть оно выскажет собственное мнение. Если кто-то считает, что произведение нарушает какие-то принципы и законы – пусть обратится в суд. Суд обратится к экспертам за заключением и на его основании примет решение.

Принят закон о запрете нецензурной брани в произведениях литературы, искусства, СМИ, концертах, театральных постановках, зрелищно-развлекательных мероприятиях, при показе фильмов в кинотеатрах. Он появился оттого, что в обществе созрело неприятие мата. Есть отдельные люди, которые считают использование ненормативной лексики нормальным. Но большинство все-таки за то, чтобы в публичном пространстве мат не звучал. Понятно, что лучше ликвидировать его в жизни, чем на сцене. Мне кажется, что творческие люди, театральное и киносообщество не почувствовали этого изменения, вовремя не договорились между собой, не приняли чего-то подобного Кодексу Хейса – и вот государство вмешалось в дело. Если мы не договоримся между собой, как оценивать деятельность театра в целом, работу режиссера, постановщика, актера, музыканта, то придет государство и сделает это за нас, но сделает плохо, потому что оно для этого, как я уже сказал, не приспособлено. Оно существует для другого: для защиты внешних границ, обеспечения правопорядка, регулирования валютного рынка… А искусство – сфера негосударственная. Давайте сами в этом разберемся.

Читайте в ближайших номерах журнала «Справочник руководителя учреждения культуры»
    Читать >>


    Ваша персональная подборка

      Подписка на статьи

      Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

      Рекомендации по теме

      Мероприятия

      Мероприятия

      Проверь свои знания и приобрети новые

      Посмотреть

      Самое выгодное предложение

      Самое выгодное предложение

      Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

      Живое общение с редакцией

      А еще...






      © Актион-МЦФЭР, 2006–2017. Все права защищены.

      Информация на данном сайте предназначена только для работников учреждений культуры.
      Свидетельство о регистрации средства массовой информации ПИ № ФС77-64203 от 31.12.2015, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.

      Политика обработки персональных данных

      
      • Мы в соцсетях
      Сайт использует файлы cookie. Они позволяют узнавать вас и получать информацию о вашем пользовательском опыте. Это нужно, чтобы улучшать сайт. Если согласны, продолжайте пользоваться сайтом. Если нет – установите специальные настройки в браузере или обратитесь в техподдержку.
      Сайт предназначен для работников учреждений Культуры!

      Чтобы скачать файл на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
      Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

      — 900 статей
      — 1500 ответов на вопросы
      — видеосеминары
      — множество форм и образцов документов
      — бесплатная правовая база
      — полезные калькуляторы
      — лучшие проекты в области культуры

      Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль
      Сайт предназначен для работников учреждений культуры!

      Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
      Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

      — 900 статей
      — 1500 ответов на вопросы
      — видеосеминары
      — множество форм и образцов документов
      — бесплатная правовая база
      — полезные калькуляторы
      — лучшие проекты в области культуры

      Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль
      ×
      Сайт предназначен для работников учреждений Культуры!

      Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
      Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

      — 900 статей
      — 1500 ответов на вопросы
      — видеосеминары
      — множество форм и образцов документов
      — бесплатная правовая база
      — полезные калькуляторы
      — лучшие проекты в области культуры

      Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

      У меня есть пароль
      напомнить
      Пароль отправлен на почту
      Ввести
      Я тут впервые
      И получить доступ на сайт Займет минуту!
      Введите эл. почту или логин
      Неверный логин или пароль
      Неверный пароль
      Введите пароль
      ×