Наследие можно испортить только равнодушием

352
Мы встречаемся с президентом АДИТ Наталией Владимировной Толстой на выставке «Москва Готье-Дюфайе». В белых залах Музея Москвы рядом представлены фотографии улиц, переулков и площадей, снятые в начале XX века Эмилем Владимировичем Готье-Дюфайе, и современные виды тех же мест. На старых фотографиях – фасады исчезнувших зданий, таблички с давно забытыми названиями улиц. А названия, в свою очередь, напоминают о еще более давних временах и утраченных ранее объектах. В этом антураже разговор о переводе наследия в цифровой формат кажется совершенно логичным.

Мы встречаемся с президентом АДИТ Наталией Владимировной Толстой на выставке «Москва Готье-Дюфайе». В белых залах Музея Москвы рядом представлены фотографии улиц, переулков и площадей, снятые в начале XX века Эмилем Владимировичем Готье-Дюфайе, и современные виды тех же мест. На старых фотографиях – фасады исчезнувших зданий, таблички с давно забытыми названиями улиц. А названия, в свою очередь, напоминают о еще более давних временах и утраченных ранее объектах. В этом антураже разговор о переводе наследия в цифровой формат кажется совершенно логичным. 

Курс на оцифровку фондов взят уже давно. Раньше или позже и библиотечная, и музейная сферы столкнулись с общей проблемой: отсутствуют единые стандарты оцифровки предметов и Музейного, и Архивного фондов. Это исключительно российская проблема? Как с этой ситуацией работают коллеги за рубежом?

За рубежом к процессу оцифровки подходили несколько иначе: сначала, «на берегу», договаривались о понятиях и правилах, а уже потом приступали к делу. Мы прыгнули, а потом поняли, с какого этажа. Поэтому сначала начали процесс, а потом задумались о стандартах.

Это не уникальная и не удивительная ситуация для музеев. Обычно как только появляется какая-то новая технология, собирают всех хранителей и объявляют им: «Сейчас мы оцифруем все фонды, и вам никогда больше не понадобится доставать из папок графику для фотографирования, не придется снимать стекло с картин… Сделаем все раз и навсегда – и больше ни разу не побеспокоим вещи». Проходит год, а иногда и меньше, и оказывается, что появилась более продвинутая технология. И все повторяется с начала. В этом смысле музеи, которые не бросились сразу же оцифровывать все свои фонды, оказались в более выгодном положении: им не пришлось переделывать работу много раз. Правда, конец этого процесса еще не виден. Может быть, скоро технологии позволяют проводить оцифровку прямо через папки и стекло. По крайней мере, за десять лет возможности оцифровки шагнули далеко вперед. Я прекрасно помню, как когда делались первые музейные сайты даже крупных музеев, таких как Государственный Эрмитаж. Цифровых изображений было мало, высококачественных изображений в интернете практически не было. Некоторые снимки были сделаны на простой фотоаппарат-«мыльницу». Сейчас об этом смешно вспоминать. Но все должно с чего-то начинаться – пусть даже с шагов, которые позже будут казаться комичными, несерьезными. Но уже тогда я впервые услышала от своего коллеги из Государственного Исторического музея Кирилла Александровича Меерова о системе пирамидального джипега (JPEG), который позволял достаточно быстро «подгружать» картинку при ее увеличении.

Мы часто забываем, на каких компьютерах мы тогда работали, какие они были медленные, маломощные по сравнению с сегодняшними, каким неспешным был интернет через модем. Все изменилось очень стремительно. Естественно, изменились и наши требования к изображениям.

Сейчас существуют компании и оборудование, которые обеспечивают такое качество сканирования, что можно рассмотреть все мимические морщинки на крохотном портрете. Особенно хорошо получается графика. Из маленькой картинки можно добыть массу полезной информации: детализация позволяет увеличивать любой фрагмент практически до бесконечности.

В мире многие музеи давно оцифровали все свои фонды. Правда, не все понимают, что с этим делать. Но у них, по крайней мере, проведена оцифровка. Например, в Канаде уже лет пятнадцать назад существовал фонд The Canadian Heritage Information Network (CHIN). По сути, он представляет из себя общее хранилище всего оцифрованного культурного наследия страны. Это была большой национальный проект. Канадские коллеги теперь выбирают кураторов, которые делают виртуальные выставки на основе оцифрованных коллекций. Я с этим столкнулась как раз десять лет назад. Мы в России занимались оцифровкой, а они задумывались о том, на каком фоне будет удачнее всего представить то или иное изображение. Так что маленькие детки – маленькие бедки… Чем дальше продвигаешься в этом процессе, тем сложнее остановиться. 

Чем обычно завершается процесс оцифровки? Музей просто хранит цифровые носители?

Работая с разными музеями, можно увидеть, насколько различается организация и оцифровки, и хранения. В одном музее есть цифровое хранилище, архив, в котором содержатся изображения в высоком качестве. Архив защищен, и даже сотрудник учреждения не может скопировать файлы – для работы с ними ему потребуется специальное разрешение. А есть музеи, где весь архив хранится в компьютере у фотографа. Вопрос о резервном копировании обычно вызывает легкое недоумение – зачем, у нас же все есть? А если что-то случится с фотографом или его компьютером? Увы, пока не произойдет какой-то сбой, никакие меры приняты не будут.

Кроме того, сами носители морально устаревают. Когда я только пришла работать в Третьяковскую галерею, над столами программистов в качестве элемента декора висели старые пятидюймовые дискеты. Я хорошо помню, как мы записывали изображения на трехдюймовые дискеты. А сейчас в новых компьютерах уже нет не только привода для дискет, но и для CD и DVD-дисков. Так что проблема состоит не только в том, чтобы сохранить наследие, но и в том, чтобы потом воспроизвести файлы. 

В этой связи облачные сервисы – это выход из положения? 

Облачными сервисами пользуются, но пока – с большой осторожностью. На конференции АДИТ в Выборге мы как раз обсудим эту тему. Надеемся развеять некоторые страхи, связанные с «облаками». Самая популярная фобия – потерять данные, буквально «запустив их в небо». На самом деле, эти опасения не уникальны, они были всегда. Когда в 2004 году мы в Третьяковской галерее записывали первый CD, коллеги и особенно руководство смотрели на нас в ужасе: как же так, без всякой защиты мы записываем «наши картинки» на диск, и каждый сможет их посмотреть и скопировать? Мы объясняли, что изображения, записанные на диск, предназначены только для просмотра с монитора. Если пытаться распечатать их, то получится картинка размером в половину открытки, и то в ужасном качестве. Но страх все равно оставался. Считается, что «свое» нужно всячески защищать. А мне кажется, что чем более музей открыт, чем щедрее он делится своей информацией, в том числе изображениями, тем он более известен и авторитетен. Преподавателям, студентам, рядовым посетителям нужны обычные, экранного качества картинки. А когда что-то недоступно, оно просто исключается из поля зрения. Здесь скрытность приносит только вред. В этом смысле многие музеи совершили большой рывок вперед, разрешив у себя бесплатное фотографирование – естественно, без вспышки. Мы знаем, насколько сейчас популярны социальные сети. Когда человек фотографирует себя и делится этим снимком с друзьями, он вносит свой вклад в формирование образа музея как открытой институции. Совсем недавно проходил «День музейного селфи»: масса людей по всему миру фотографировала себя в музеях, помечала эти снимки специальным тэгом и выкладывала в социальных сетях. Теперь, кликнув по этому тэгу, можно виртуально побывать в музеях по всему миру. Кстати, поход в музей действительно является одним из самых финансово доступных способов проведения досуга. И не стоит настаивать на том, что музей исключительно учит, а люди приходит в музей только за тем, чтобы получить новые знания. Вообще-то люди могут приходить в музей и за впечатлениями. Они могут искать впечатления и эмоции, которых им не хватает в обычной жизни. Помню, в тихой и спокойной Швейцарии я посетила выставку, посвященную смерти. Для того чтобы войти на выставку, нужно было пройти по лестнице. А потом, развернувшись, можно было увидеть, что ты прошел под десятью висящими гильотинами. Музей должен генерировать эмоции, которых не хватает в обществе. В Швейцарии, где жизнь спокойна, размеренна и по-хорошему предопределена, где ты уверен в своей безопасности, не хватало именно такого адреналина и драйва. В России, я думаю, должно быть наоборот, нужно искать и предлагать что-то умиротворяющее (смеется). 

Кому нужны глобальные проекты типа Europeana?

Они нужны всем. Музеям – для того чтобы включиться в общеевропейский и мировой контекст, увидеть общемировые процессы и себя в них. У нас есть проблема под названием «собственный путь». Так повелось еще со школы: историю России нам преподают отдельно от всемирной истории. Складывается впечатление, что античность, Средневековье – это не наше, чужое. У нас все началось с Киевской Руси. Дальше события развиваются параллельно. Но это не так, в мире всегда все было взаимосвязано, это наглядно демонстрируют археологические находки предметов далеко от места их производства.

Проекты типа Europeana нужны людям прежде всего для получения информации. Можно привести любимый пример Рыбинского музея, который оцифровал и выложил все свои экспонаты в Интернет. Эффект действительно есть. Может, он наступает не так быстро, как рассчитывали, но он постоянный и растущий. Это тем более важно в связи с ростом спроса на цифровые носители. Больше носителей – выше спрос на услуги и программы, связанные с возможностью что-то быстро найти и посмотреть.

Проекты нужны и студентам, и преподавателям, и профессионалам сферы культуры. Невозможно бесконечно апеллировать к одним и тем же шедеврам Третьяковской галереи и Русского музея, надо чем-то разнообразить выборку. Приятно, что особенно активно в «Европеане» участвуют провинциальные музеи. 

Иногда представлены очень неожиданные учреждения. И, если честно, бывает приятно прочитать в обсуждениях реплику: «Надо же! Оказывается, в России есть интересные музеи за пределами Москвы и Санкт-Петербурга!».

На самом деле, идея децентрализации должна стать одним из центральных направлений в развитии культуры. Все знают про Москву и Петербург, но многие ли москвичи бывали, например, за Уралом? А если бывали, все ли заходили в местные музеи? Люди оказываются заложниками двух заблуждений: что все самое ценное музеи хранят в запасниках – или все ценное хранится «в центре». Несомненно, крупные музеи притягивали в свои коллекции многие предметы. Но был и обратный процесс: в советское время картины из Эрмитажа, Третьяковской галереи, Русского музея очень активно раздавались. В начале 1930-х «ссылали» авангард. А когда в 1960-е годы в разных городах начали создаваться новые музеи, их фонды нужно было из чего-то формировать. Источником были все те же крупные центральные собрания. Так что это еще вопрос, кому больше повезло: сейчас в Республике Коми или в Западной Сибири можно найти такие авангардные работы, о которых в столице можно только мечтать. Оцифровка дает возможность приблизить эти вещи и ввести их и в научный, и в выставочный оборот, включить в учебные курсы. 

Что не имеет смысла оцифровывать?

Даже не знаю… Наверно, бессмысленно переводить в цифровой формат только то, что изначально создается «в цифре». Даже произведения современного искусства, инсталляции, акции и перформансы записывают на цифровые носители. Это тоже часть культурного наследия, и ее надо сохранить.

Мне кажется, мы очень мало оцифровываем и говорим об оцифровке не только музейных фондов, но и архитектуры. Чем это опасно: недобросовестные организации полюбили прием реконструкции до полной неузнаваемости объекта. Дом разбирается, представители организации уверяют, что будет построен точно такой же объект, но строят из других материалов, немного меняют пропорции – и дом пропал. Поэтому, мне кажется, нет такой вещи, которую не имело бы смысла цифровать. Если человечество придумало такой способ сохранения информации, то нужно им пользоваться. А здания можно было бы оцифровывать в 3D. Очень наглядно. 

В каких случаях перевод объекта наследия в цифровой формат можно рассматривать как приятную игрушку, не более?

Оцифровка само по себе не может быть игрушкой или экспериментом. Вопрос в том, как используются ее результаты. Можно, например, оцифровать улицы Москвы и сделать на основе этих данных игру, какую-нибудь «бродилку». 

Как в Музее истории Лондона – «Кладоискатель»?

Да. Игрушки бывают полезными. 

То есть Вы не вкладываете в слово «игрушка» негативного смысла?

Абсолютно никакого. Просто в игрушке должна быть соблюдена определенная эстетика. Оцифровка сама по себе не является предметом игры. Это процесс серьезный. А как используются результаты этого процесса – это другое дело. Можно положить их на полку, а можно придать огласке. И этом смысле разнообразные приложения для мобильных устройств – очень перспективное дело. Сейчас компьютеров продается меньше, чем мобильных гаджетов. Соответственно, для этих гаджетов нужен софт, программы, различные дополнительные опции. Я, например, сегодня скачала приложение «Аэрофлота» для регистрации на рейс – не нужно распечатывать никакие бумажки, достаточно поднести штрих-код к терминалу и получить свой посадочный купон прямо в аэропорту. Удобно? Удобно! Думаю, то же самое можно сказать и о многих музейных приложениях, которые в принципе предназначены для решения разных задач. Есть приложения, настроенные на то, чтобы человек пришел в музей и воспользовался приложением на месте. Есть те, в которых ты можешь получать удовольствие дистанционно. Вот, например, приложение по Покровскому собору из путеводителя «Музейный гид», к разработке которого я имела удовольствие быть отчасти причастной: это работа проектного бюро «Спутник». В нем есть панорамы, общие виды. А есть бонусы – например, человек может оказаться на звоннице, «покрутить головой», как следует рассмотреть колокола. В самом соборе посетителя никто не пустит на колокольню, нельзя пройти и на обходные галереи, куда я в детстве очень любила забираться – раньше они были открыты. Так что, мне кажется, за приложениями большое будущее. Наши музеи движутся в этом направлении. Наиболее продвинутые уже пришли к необходимости этим заниматься. Надеюсь, что в ближайшие два года это станет повсеместной историей. 

Так скоро?

Помните, совсем недавно повсеместно обсуждался вопрос, нужен ли музею сайт? Сегодня этот вопрос уже не стоит. Сейчас обсуждается, нужны ли социальные сети: для чего, какие именно – «Фейсбук», «Вконтакте», «Твиттер» или еще что-то? Думаю, этот вопрос тоже скоро отпадет сам собой. Следующий вопрос на повестке дня – приложения. 

То есть приложением наследие не испортишь?

Наследие вообще ничем не испортить. Хотя нет… Наследие можно испортить равнодушием и незнанием. Вот пример: градоначальник уверен, что вместо того, чтобы реставрировать памятник истории и культуры, его можно затянуть строительной сеткой, и он под ней тихо умрет. А если этот памятник будет оцифрован, если изображения будут выложены в сеть, к нему будет привлечено внимание, как сейчас происходит с Шуховской башней, то просто и тихо сгубить здание под сеткой уже не удастся.

Самое главное, что сейчас может дать не только оцифровка, но и присутствие культурного наследия онлайн – это возможность быстро отреагировать на острые проблемы с этим объектом. Не позволить под покровом сетки, в кулуарной тишине лишить народ объекта наследия. На самом деле, оцифровка – это мысль о прошлом и будущем: мы не уверены, что то, что есть сейчас, сохранится на века, но мы должны хотя бы донести этот образ до грядущих поколений. 

Тем обиднее тогда сталкиваться с мнением радикально настроенной части сообщества о том, что «цифровые игры» принижают образ серьезного учреждения.

Я от серьезных и сведущих людей такого не слышала. Так могут говорить лишь те, кто совсем не в теме, потому что оцифровка культурного наследия является одним из инструментов его сохранения.

Современные бесконтактные технологии не причиняют предметам никакого ущерба. Иногда бывает довольно смешно: приезжаешь в музей, где фонды устроены по-старому. Для того, чтобы достать картину или икону, ее нужно вытаскивать по стеллажу, царапая… Вряд ли в этом случае оцифровка способна что-то испортить. Она будет портить не больше, чем выставление – а иногда и невыставление экспоната. Достаточно много музеев находится в жилых домах, где наверху квартиры, в которых случаются и потопы, и короткие замыкания. Вот о чем надо думать, если заботишься о сохранности фондов! А оцифровка, которая направлена на сохранение, никак не может навредить имиджу учреждения.  

Как Вы считаете, наши музеи так скудно представлены в мировых цифровых проектах из-за технических проблем – или из-за того, что не хотят быть там представленными, не видят в этом ценности и поэтому не ищут возможностей?

Я думаю, что вопрос в том, что мы всегда очень долго запрягаем, а потом поедем так поедем! Мне кажется, что в ближайшее время ситуация сильно изменится. Есть много разных причин, почему сейчас все обстоит именно так, в том числе и то, что руководители «старой школы» могут не понимать смысла выхода музея к людям. Всем нам приходилось сталкиваться с музейными работниками, которые считают, что самое главное – это хранить, а под «хранить» они подразумевают «ограждать от всех». Это ментальная причина. Есть и более прозаическая – недостаток времени. Сейчас на музейную сферу сваливается столько новых законов и правил игры, что мы только научимся с ними жить – и тут же появляется что-то новое. Хорошо, что государство не дает нам скучать. Но, к сожалению, суета не позволяет задуматься о важных, глобальных вещах. Если решить эти стратегические задачи сейчас, не придется никого догонять в будущем.



Подписка на статьи

Чтобы не пропустить ни одной важной или интересной статьи, подпишитесь на рассылку. Это бесплатно.

Мероприятия

Мероприятия

Проверь свои знания и приобрети новые

Посмотреть

Самое выгодное предложение

Самое выгодное предложение

Воспользуйтесь самым выгодным предложением на подписку и станьте читателем уже сейчас

Живое общение с редакцией

А еще...



Опрос

Какие рекомендации по работе с результатами независимой оценки качества Вам более всего необходимы? Выберите несколько вариантов

  • Как обеспечить открытость и доступность информации об учреждении и его мероприятиях; 25.58%
  • Как повысить комфортность для посетителей в условиях ограниченного бюджета; 53.49%
  • Как расширить перечень услуг; 55.81%
  • Как формировать стоимость услуг; 46.51%
  • Как влиять на транспортную и пешую доступность к учреждению; 4.65%
  • Как организовать он-лайн продажу билетов и других услуг электронным способом; 32.56%
  • Как сократить время ожидания услуги; 4.65%
  • Как обеспечить доброжелательность, вежливость, компетентность работников учреждения; 34.88%
  • Как сделать эффективной полиграфическую продукцию; 34.88%
  • Какими способами повысить качество услуг. 60.47%
Другие опросы

Рассылка



© Актион-МЦФЭР, 2006–2016. Все права защищены.

Информация на данном сайте предназначена только для работников учреждений культуры.
Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-64930 от 24 февраля 2016г.


  • Мы в соцсетях
Сайт предназначен для работников учреждений Культуры!

Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 900 статей
— 1500 ответов на вопросы
— видеосеминары
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы
— лучшие проекты в области культуры

Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль
Сайт предназначен для работников учреждений культуры!

Чтобы продолжить чтение статей на портале CULTMANAGER.RU, пожалуйста, зарегистрируйтесь.
Это займет всего 57 секунд. Для вас будут доступны:

— 900 статей
— 1500 ответов на вопросы
— видеосеминары
— множество форм и образцов документов
— бесплатная правовая база
— полезные калькуляторы
— лучшие проекты в области культуры

Вы также получите подарок — pdf- журнал «Справочник руководителя учреждения культуры»

У меня есть пароль
напомнить
Пароль отправлен на почту
Ввести
Я тут впервые
И получить доступ на сайт
Займет минуту!
Введите эл. почту или логин
Неверный логин или пароль
Неверный пароль
Введите пароль